НОВЫЕ ГИБРИДЫ (фантастический рассказ)

«Эй, кипи, кипи, бурда!»
Вильям Шекспир

Его зовут Ефим Фомич Выползнев Нижний. Не слыхали о таком? Все верно, он олигарх не первого ряда, в СМИ особо не засвечен и не стремится. Прессе — от ворот поворот. Охранники камеру раз бить могут. А не вторгайтесь без спросу в частную жизнь!
Личность, между тем, интересная. Скажите «Ефим Фомич» — и воображение сразу нарисует вам старого, но крепкого деревенского аборигена, скажем, лесника или пасечника. Черта лысого. Ефим Фомич очень не стар, имеет детское личико, выпуклый лоб и прочие атрибуты дегенератив но-гениального облика, а что любит жить на природе, так тут он прав. На чем он строит свой бизнес, я не знаю и не интересуюсь. Не представляю, чтобы человек с подобной внешностью обладал от природы железной деловой хваткой. Похоже, его просто нашли в капусте. В той самой капусте, на которой тиражируют портрет Франклина.
Собственно, мое какое дело? Я не из завистливых.
Конечно, к нему в усадьбу я бы никогда не попал, если бы он сам не пригласил меня, заподозрив во мне родственную душу. Тут он ошибся. А что емкостью для душа и полива сада у меня служит старый подвесной бак от тактического бомбардировщика, то я не виноват. Кто что хватал. Я — бак. Наши садовые участки когда-то были розданы со трудникам авиационной фирмы, ну и чего же вы хотите? Железнодорожную цистерну? Бункер от комбайна? Разгонную ступень ракеты-носите ля? Это не у нас.
И уж конечно, не у него. У него — высоченный забор, ограждающий площадь в двадцать пять гектаров, вышколенная охрана, мрачный дом башня в романском стиле, специально выкопанный пруд с экзотическими рыбами и пеликанами и точная копия Эйфелевой башни в масштабе при мерно один к десяти, причем постав ленная вверх ногами. Каприз. Кто-то из его новорусских приятелей возвел у себя мини-Эйфель, так Ефим Фомич его переплюнул. У него на метр выше, и башня целится в небо не какой-то там обыкновенной верхушкой, а четырьмя ногами. Так интереснее, особенно если смотреть из-за забора. Торчит над окружающим мелким ландшафтом этакая раскоряка, поражая воображение, и на северо-западной ноге второй год гнездятся аисты.
Честно признаюсь, я несколько растерялся, когда Ефим Фомич по жаловал ко мне впервые. Вообразите: раскидываю я компост по грядкам, и тут без спросу является делегация: сам в сопровождении четырех охранников. А за штакетником замер представительский лимузин, длинный, как линкор, мечта президента какой-нибудь Уганды. Я его поначалу и не заметил — мало ли кто мимо ездит, пока я кидаю компост.
Ну, вцепился я в лопату и думаю: за что меня будут сейчас убивать? Кому я поперек дороги стал? Морды у ох раны сами понимаете какие, так что мысль резонная. Оказалось — Ефим Фомич сначала сделал стойку на подвесной бак от бомбардировщика, а потом уже на меня.
— Гибрид, — сказал он отрывисто, указав на бак. — Слабовато, но сойдет. Еще есть? Нет? Завтра пришлю кого нибудь. Лучше станет.
С тем и отбыл, не попрощавшись.
А я злорадно наблюдал, как лимузин буксовал на нашей раскисшей от дождей грунтовке.
Назавтра прибыли двое в рабочих комбинезонах. С раздвижной лестницей, кистями и краской. Я решил им не мешать и только цокал языком, глядя, как они работают. И вспомнился мне почему-то Оскар Уайльд, одевший уличного нищего в новый костюм со специальными эстетичными прорехами вместо обыкновенных.
Эти двое отделали мой остроносый бак под акулу. Я сам чуть было не испугался — настолько вышло натурально. А соседка, узревшая эту оскаленную пасть, охнула, обмерла и села на грядку с петрушкой.
Ефим Фомич был доволен. Проехав мимо моего участка в тот же день, на сей раз на внедорожнике, он высунул из окна физиономию, осклабился и показал мне большой палец.
А на следующий день за мной за ехал один из его охранников и пере дал приглашение прибыть в гости. На всякий случай я вежливо отказался, сославшись на дела. Не тут-то было: к моему уху тут же поднесли мобильник, и Ефим Фомич был край не убедителен. «Хочу показать тебе кое-что, — сказал он, сразу перейдя на «ты». — Значит, покажу. Не под води меня под статью о похищении человека, лады?»
Братаном не назвал, и на том спасибо. Я поехал.
И был препровожден — куда бы вы думали? В баню.
Эка невидаль! Бань я не видывал разве? Баня как баня. Рубленая. Возле пруда, как и полагается. Не то на сваях, не то плавучая — что бы, значит, не бежать по мосткам до глубокого места. Выскакивай из парной и сразу сигай в гидросферу. Удобно.
Вот только сероводородом ощутимо пованивало. С чего бы?
Ну, о том, как мы парились, я подробно расскажу как-нибудь в следующий раз. Чтобы девочки, коньяк или еще какая-нибудь вредная здоровью чепуха — ни-ни. Банщик у Ефима Фомича был квалифицированный и сразу взял меня в оборот, да так, что мало не показалось. Очнулся — плаваю. В бассейне. Пруда ему, конечно, мало, он и бассейн завел...
Гляжу — в стенках бассейна окна. А за ними — я рот разинул — шевелятся какие-то гады!
Противные — слов нет. Не то стебли, не то трубки чуть ли не метровой длины, одним концом в субстрат вот кнуты, а на другом конце щупальца метелкой. И шевелятся эти щупальца, шевелятся!
Отвернулся я, чтобы не стошнило, а уж потом заорал. А еще чуть погодя понял: доставил хозяину удовольствие. Он аж крякнул. И ласково так погладил стекло.
Тут бы самое время написать: дескать, щупальца к его руке так и потянулись — но чего не было, того не было, врать не стану. Шевелятся себе щупальца, а на его руку им — тьфу. То ли невкусная она для них, то ли соображают: из-за стекла не достать.
— Вестиментиферы, — гордо объявил Ефим Фомич, насладившись моей оторопью. — Разновидность погонофор. Ты что, о погонофорах не слыхал?
О погонофорах я слыхал. Краем уха. Особый, мол, тип морских организмов, ни на что не похожих. Больше ничего.
Изображать всезнайку я не решился.
Оно и к лучшему. Иным людям самое удовольствие — просветить «чайника». Особенно если «чайник» ошарашен. На верное, редкое удовольствие для Ефима Фомича — ну много ли у него случайных гостей? Он и меня-то зазвал к себе, чтобы похвастаться, а не сидеть собакой на сене. Не ради моего удовольствия, а ради своего.
Обманется в ожиданиях — что тогда? Выгонит голым за ворота? Он может.
Но честное слово, не это соображение заставляло меня вести себя именно так, как предполагал хозяин.
— Ну что, второй заход? — предложил он, когда я пришел в себя и пере стал пугаться шевелящихся щупалец. — Идет.
На втором заходе я обнаружил в парной небольшой круглый иллюминатор. За ним что-то бурлило. Надо сказать, здорово бурлило, как в адской посудине для термообработки грешников. Вода? Скорее уж неаппетитная бурда по рецепту ведьм из «Макбета». Плавали там бурые хлопья, и мельтешила взвесь. Приглядевшись, я увидел остроконечный конус, извергающий клубы черной мути.
— «Черный курильщик»! — ликующе заявил Ефим Фомич, не дожидаясь моего вопроса. — Единственная бутафория во всей системе. Но похож, правда? На самом-то деле вода насыщается сероводородом и солями не в котле, а до него.
Так вот откуда запашок тухлятины, подумал я.
— В каком котле?
— В паровом! Это что, по-твоему, а?
Тут за стеклом сто пятьдесят градусов под давлением. Как иначе пищу погонофорам выращивать? Тут серобактерии, железобактерии и еще всякие... При ста пятидесяти им хорошо, а при девяноста они размножаться перестают, холодно им... Так что извини-подвинься — котел, только котел! Заодно парную греет. Пар идет в конденсатор, оттуда уже водичкой с температурой градусов сорок попадает к вестиментиферам моим, а с ним и пища — бактерии. Оттуда — на очистку, обогащение и опять в котел. Понял? Конечно, трубы — нержавейка и титан, среда агрессивная...
— Так это, выходит, аквариум? — прозрел я.
— Экосистемный, — с удовольствием ответствовал Ефим Фомич. — Больше того, это гибрид. Люблю гибриды. Стал бы я держать обыкновенный аквариум!
— Э-э... гибрид аквариума с баней? До сих пор не понимаю: почему он не выгнал нагишом за ворота такого бестолкового?
— Обижаешь. Не только с баней. Скажи-ка лучше, вода в бассейне не тепловата?
— Тепловата.
— Попрохладнее хочешь? На том берегу пруда со дна холодные ключи бьют. Сплаваем?
— А не далековато? — усомнился я.
— Так мы же не вплавь, чудила!
И что бы вы думали — вытащил Ефим Фомич из стены гофрированную труб ку и рявкнул в нее: «Полный вперед!» Как капитан на мостике, ей-ей. В ту же секунду что-то зашипело, лязгнуло, и я ощутил легкий толчок.
Баня пустилась в плавание.
Она плыла с важной медлительностью ковчега, не пугая экзотических рыб и не тревожа толстых пеликанов. Из предбанника я выбрался на обширное крыльцо, оказавшееся палубой. Подо мною бурлила взбаламученная винтом вода. Труба на крыше плавсредства из вергала дым. Из слухового окна торчала голова рулевого.
Только сейчас я понял замысел Ефима Фомича во всей его красоте и безупречной логике. Глупо же держать в аквариуме «черный курильщик» и не использовать энергию пара! Вдвойне глупо для человека, помешанного на всевозможных гибридах и работоспособных несуразностях.
Кстати, его усадьба так и называется: «Новые Гибриды». С намеком на тихоокеанский архипелаг, чье название отличается всего лишь на одну букву. Придумка вполне во вкусе Ефима Фомича.
Больше он меня не приглашал. Наверное, знал по опыту: того, кто однажды уронил челюсть, познакомившись с его выдумками, второй раз удивить не удастся. Ничем. А без этого — какое ему удовольствие? Он и сам гибрид. Ну разве был возможен такой типаж во времена, когда те, кто пошустрее, делили в стране собственность? А время выродившихся отпрысков могучих финансово-промышленных кланов еще не пришло. Вдобавок у Ефима Фомича чересчур много фантазии. Нет, он ни то и не другое — посередине и сильно вбок.
Недавно его фамилия появилась таки в программе столичных новостей в связи со скандалом. Ефим Фомич умудрился приватизировать мусоропровод в недавно заселенной жилой башне, где и сам купил квартиру на тридцатом этаже. Жильцы были недовольны. А я внимательно всматривался в «доработку» мусоропровода, произведенную по велению Ефима Фомича. Судя по всему, труба была тщательно загерметизирована по всей длине сверху донизу. Вместо откидных лотков для мусора появились иллюминаторы из толстого стекла. Дурак-комментатор так и не взял в толк, кому и зачем понадобилось заполнить мусоропровод водой. Я-то сразу понял. И не мусоропровод это был уже, а часть аквариума, причем опять морского. Для кого? А помните, как в прошлом году сообщалось об успехе японских генетиков, неизвестно для какой научной надобности вырастивших кашалота длиной всего-навсего в тридцать сантиметров? Карманный такой кашалотик. Кормят его живыми кальмарами и подсовывают экземпляры помельче, чтобы не стоял вопрос «кто кого». Думаете, «утка»? Я и сам так думал, пока речь не шла о Ефиме Фомиче. Он странный, не спорю, но конкретный до жути. На что-то ведь ему сдался мусоропровод?
Ну то-то же. Белке в клетке надо бегать, чтобы не терять формы, для того и колесо. А кашалоту — нырять поглубже.
За некрупными кальмарами.

Добавить комментарий