Не хлебом единым...

Далеко внизу, под поросшим огромными соснами тридцатиметровым обрывом, в бурных речных перекатах среди огромных валунов плещутся хариусы. Неподалеку на старой березе пристроился дятел, а высоко над деревьями кружит красавец ястреб. Окрестные леса и болота полны самой разной живности: лисы, лоси и кабаны, волки, рыси и медведи здесь не в диковинку и даже особо не скрываются от людей. Здесь можно наблюдать тетеревиный ток прямо с дороги, не выходя из машины. А уж зайцы попадаются чуть ли не десятками.

Нет, это не Карелия, не марийская тайга и не Сибирь. Трудно поверить, что все это природное великолепие находится в Тверской области, всего в 2 часах езды от Москвы. Конечно, в восстановлении многих популяций животных и птиц свою роль сыграл постперестроечный развал сельского хозяйства, но в данном конкретном месте в данном процессе огромную роль сыграла деятельность московского биолога Алексея Мурашова и его супруги охотоведа Яны. С ними мы сегодня и познакомимся.

Большая потемневшая от времени изба с низким входом на старинных кованых петлях, покосившиеся баня и сенной сарай. Во дворе привычные деревенские загоны с домашней птицей и полувросший в землю “русский внедорожник” — трехосный ЗИЛ-131. Тут же большой вольер с волками и ряд вольерчиков поменьше – с различными соколами и крупными хищными птицами. А на входе гостей встречают журавль и крупный ручной ворон. Все это хозяйство носит громкое название: “Центр реабилитации диких животных”.

Деятельность Центра начиналась деятельность более 30 лет назад, когда молодой орнитолог Алексей Мурашов обратил внимание на то, что в московский и Ленинградский зоопарки поступает большое количество больных или травмированных диких птиц, тем или иным образом пострадавших от человеческой деятельности. Ветклиники зоопарков не справлялись с притоком “пациентов”, к тому же неясной оставалась дальнейшая судьба вылеченных особей. Экспозиция зоопарка не нуждалась в таком количестве распространенных видов, а выпускать их в природу тоже было нельзя из-за утери птицами навыков выживания в природе. Судьба большинства пострадавших была печальной – их приходилось усыплять.

Возникла идея этих птиц не только лечить, но и заново адаптировать их к привычной среде обитания. Таких реабилитированных особей можно было выпускать в природу не опасаясь за их дальнейшую судьбу. Эта идея была горячо одобрена тогдашним директором московского зоопарка И. И. Сосновским. На территории зоопарка было выделено место под центр реабилитации, найдены возможности финансирования. В 1976 году начались опыты, теоретические разработки и составление методик по содержанию, лечению и адаптации разных видов птиц. В 1978 году центр принял своих первых пациентов. Уже в мае этого года здесь успешно лечились более 80 сов, другие крупные хищники и множество прочих птиц. Итогом первого года практической работы стало возвращение в природу более 30 особей редких птиц.

Ограниченные площади московского зоопарка не позволяли по-настоящему развернуться. В те годы центр неоднократно переезжал, то в Сокольники, то в Московский городской дворец пионеров, то в Московскую область. Наконец, в 1988 году, при активной поддержке директора ИЭМЭЖ В.Е.Соколова, питомник переехал на территорию научно-опытного участка ИЭМЭЖ в Зубцовском районе тогда еще Калининской области. Двадцать пять тысяч гектаров на правом берегу Верхней Волги — глухие лесные массивы, болота, холмы, луга, ручьи и речки — идеально подходили для выпуска и дальнейшего проживания множества животных. Так оно и оказалось на практике. Совы и филины, беркуты, коршуны и осоеды – все приживались и успешно приносили потомство. Учет приживаемости велся как по прямым наблюдениям в природе, так и по возврату колец, которыми метились все без исключения выпущенные особи. На новом месте питомник заработал в полную силу. Кроме птиц, в сферу интересов четы Мурашовых постепенно попали и другие животные. Ящерицы, барсуки, хорьки, ежи и енотовидные собаки – все получали помощь и выпускались на волю.

К сожалению, счастье было не долгим. В 1991 году деятельность питомника была приостановлена, а его финансирование прекращено. Академии Наук стало не до животных. Гораздо интереснее было приватизировать все, что можно и сдавать в аренду все остальное. А у самих животных ничего не изменилось. Их не касались взаимоотношения населения с Гайдаром и Чубайсом, но вот вольеры и клетки для проживания, лекарства, корма и квалифицированный уход им требовались как обычно. В это тяжкое время Мурашовы не бросили своих питомцев, питомник продолжил работу и даже не прекратил прием новых постояльцев. Вот только платить за все приходилось из собственного, честно говоря, более чем скромного, кармана. Давно закончилась пресловутая перестройка, прошел передел собственности, канул в небытие дикий рынок. А в Тверской глубинке все по прежнему. Биологи–энтузиасты продолжают ухаживать за пострадавшими зверями, правдами и неправдами добывают для них корма. При этом они не стоят на месте, не просто выживают и сводят концы с концами, а продолжают развивать дело своей жизни – разрабатывают новые и улучшают уже наработанные методики по реабилитации различных животных и птиц, планируют расширить хозяйство и увеличить число вольеров, проводят уникальные операции по восстановлению подвижности суставов, у птиц даже восстанавливают утраченные перья.

Особенно неравнодушны хозяева к кошачьим. С десяток оставленных дачниками или выкинутых из машин мурзиков проживают у них постоянно полноправными членами семьи. Но домашними кошками их интерес не ограничивается. Уже третий год как они начали реализовывать на практике долго вынашиваемую ими программу “Европейская рысь”. А в планах уже стоит проект по восстановлению в нашей стране природной популяции азиатского гепарда.

Кстати, эта статья вовсе не имеет набатного характера, это не крик о помощи, а совершенно незатейливая констатация фактов. Несмотря на все сложности и проблемы, Яна и Алексей Мурашовы крепко стоят на земле и смотрят в перспективу с оптимизмом. И они вовсе не одиноки. Многие люди оказывают посильную помощь в их деятельности. Кое-чем помогает Международный фонд защиты животных YFAW и другие международные организации. Только вот родное государство, которое сегодня успешно кормит более полутора миллионов чиновников, их не замечает. Ну, к подобному подходу у нас давно привыкли.

Звери и птицы страдают от деятельности человека крайне разнообразно, попадают под машины и поезда, уходят подранками от охотников, травятся удобрениями и ГСМ, болеют от неправильного домашнего содержания. Антропогенный пресс на природу вызывает тысячи причин, от которых животные гибнут либо сразу, либо после более или менее продолжительной болезни. К сожалению, людей и организаций, проявляющих заботу о таких жертвах, крайне мало. Тем ценнее вклад героев этого рассказа в сохранение природного многообразия. За 30 лет работы на этом благородном поприще ими было вылечено и выпущено на волю несколько тысяч особей зверей и птиц более 160 видов. При этом по максимуму реализована основная цель проекта – каждый выпущенный зверь должен прижиться в природе и дать потомство. Мало вылечить животное, у многих из них надо еще восстановить навыки жизни в дикой природе. И Мурашовым это вполне удается.

В заключение остается только пожалеть о том, что подобных людей у нас в стране совсем немного.

Добавить комментарий